106
С.В. Погорельская
Политика ФРГ в Центральной Азии
Аннотация. Политика современной
Германии в Центральной Азии рассматривается
в контексте развития политики ЕС в этом
регионе. Автор указывает на причины особого
интереса Германии к ЦА и особенностях гер-
манского подхода к проблеме развития демократии в
центральноазиатских государствах.
The paper gives a detailed analysis of the activities
of Germany in Central Asia in the context of the EU’s
policy in the region. It provides clues as to why German
engagement is so strong. The author tries as well to analyze
the specificities of the German approach vis-a-vis democratic
developments in Central Asian states.
Ключевые слова: Германия, Евросоюз, Центральная
Азия, энергетическая политика, импорт ресурсов,
демократизация.
Keywords: Germany, the European Union, Central Asia,
energy policy, import of resources, democratization.
Введение
«Где мы сильны, мы не откажемся от своей силы!» – это
заявление Ангелы Меркель, сделанное ею в начале 2010 г. в
связи с кризисом евро [Merkel], наилучшим образом демонст-
рирует новую германскую идентичность в Евросоюзе. Воссо-
единившись, страна не просто вернулась на свое старое место в
центре Европы, она оправдывает его геополитически. Германия
обрела «критическую массу», превратившую ее в политически
Политика ФРГ в Центральной Азии
107
активную державу с собственными национальными интересами в
различных регионах мира. Смена внешнеполитической парадиг-
мы, проходившая под лозунгами «возвращения к нормальности» и
«возросшей ответственности», закончилась уже к концу 90-х годов.
Дольше всего – вплоть до последних лет – старая «постнациональ-
ность», выпестованная в западногерманские времена, сохранялась в
отношении немцев к их собственной роли в Евросоюзе. Кризис ев-
ро 2010 г. ускорил эмансипацию Германии в Европе. Страна, преж-
де выступавшая в ЕС тихим экономическим гарантом интеграци-
онных процессов, соизмерявшая свои претензии в рамках этой
структуры со своей «исторической виной перед Европой», теперь
претендует на определяющее участие в разработке европейских
стратегий. В начале 90-х годов лидеры ЕС призывали воссоеди-
нившуюся Германию отказаться от внешнеполитических ограни-
чений старой ФРГ, участвовать в военных миссиях европейских и
трансатлантических структур, стать «нормальной» страной. Одна-
ко практика показывала, что эту новую германскую «нормаль-
ность» европейцы хотели бы видеть только за пределами ЕС, а вот в
рамках самой этой структуры немцев предпочли бы и дальше дер-
жать в пределах, установленных для старой ФРГ. Однако «нор-
мальность» не может быть избирательной. Усиление политическо-
го влияния Германии в новом, расширившимся ЕС – дело времени.
Именно в этом контексте в предлагаемой статье рассматри-
вается роль Германии в Центральной Азии. С одной стороны, по-
литика Германии теснейшим образом увязана в общие стратегии
ЕС в данном регионе, причем определяющая роль Германии в раз-
работке этих стратегий все более усиливается. С другой стороны,
Германия на двусторонних основах стремится реализовать свои
собственные приоритеты в регионе.
В чем причина особого немецкого интереса к Центральной
Азии, какой видят немцы свою роль в этой части постсоветского
пространства, как интегрируют они свою политику в деятельность
ЕС? Этим вопросам посвящена предлагаемая статья.
С.В. Погорельская
108
Основные направления и этапы политики ЕС
в Центральной Азии
Политика воссоединившейся Германии по отношению к
Центральной Азии строилась во взаимосвязи со стратегиями ЕС.
Поэтому, прежде чем перейти к германским внешнеполитическим
инициативам, представляется необходимым проанализировать ос-
новные инициативы ЕС в этом регионе.
Политические установки бывших среднеазиатских респуб-
лик СССР в начале 90-х годов способствовали установлению хоро-
ших отношений с ЕС. Ислам в новых центральноазиатских госу-
дарствах в те годы не стал еще настолько серьезной силой, чтобы
пытаться повлиять на процессы принятия политических решений.
Элиты, выросшие по преимуществу из советской национальной
партийной бюрократии, ориентировались на Запад. Начавшееся
было в первые годы после развала СССР интенсивное сотрудниче-
ство центральноазиатских государств с Турцией не получило ожи-
даемого объема – страны региона искали партнеров без гегемони-
стских претензий и предпочитали строить свои отношения с ЕС без
посредников.
Экономические интересы ЕС уже в те годы определялись
стремлением снабдить свои страны необходимыми энергетически-
ми ресурсами, получить доступ к месторождениям на территориях
государств Центральной Азии, обеспечить беспрепятственный им-
порт энергоносителей с Ближнего Востока. В этой связи для ЕС был
важен и смежный с Центральной Азией сектор Каспийского моря.
Импортируя нефть и газ в обход России, ЕС рассчитывал снизить
свою зависимость от нее в вопросах обеспечения энергоносителя-
ми. Центральная Азия не могла, разумеется, заменить Евросоюзу
импорт из государств OПEК, однако могла значительно облегчить
его вечный «энергетический голод». Надеясь «закрепить» за собой
центральноазиатские страны в качестве поставщиков энергетиче-
ских ресурсов, ЕС инвестировал немало средств в стабилизацию
центральноазиатского пространства.
В целях обеспечения своих экономических интересов ЕС
стремился укрепить свое политическое влияние в странах региона.
По мнению функционеров Евросоюза, его положение было выгод-
нее, нежели у России, США и Китая, соперничавших друг с другом
Политика ФРГ в Центральной Азии
109
за влияние в центральноазиатском пространстве. ЕС, по его собст-
венным заверениям, не страдал державными амбициями [Die
Politik der EU…], а географическое положение превращало его в
выгодного для центральноазиатских государств импортера. Следу-
ет уточнить – импортера нефти и газа. Потому что импорт осталь-
ных центральноазиатских товаров в ЕС, например, на 2009 г. не
превышал 11,3 млрд. евро, а экспорт ЕС в эти страны составлял
7,5 млрд. евро. Иными словами, доля Центральной Азии во внеш-
неторговом обороте ЕС в год составляет менее одного процента
[Institut…].
Первые шаги на пути установления отношений были сдела-
ны уже в начале 90-х годов. После развала СССР новые независи-
мые государства Центральной Азии, как и другие постсоветские
государства, автоматически вступили в Соглашения по торговле и
кооперации, заключенные ЕС с СССР в 1989 г. Однако уже к сере-
дине 90-х годов ЕС разработал для Казахстана, Узбекистана, Кирги-
зии и Туркменистана новые Соглашения по партнерству и коопе-
рации (приняты в середине 90-х, вступили в силу с 1999 г.), в кото-
рых согласовывалось более интенсивное политическое и экономи-
ческое сотрудничество. С этими странами были заключены дого-
воры, определявшие порядок инвестиций и транспорта в энерге-
тическом секторе. С нестабильным в 90-е годы Таджикистаном ЕС
долгое время общался в рамках Соглашений по торговле и коопе-
рации, а когда там похитили референта ЕС, сотрудничество вооб-
ще было заморожено и возобновилось лишь в 2004 г. Сотрудниче-
ство с Туркменистаном тоже было приостановлено, в качестве ос-
новной причины назывались особенности местного политического
режима.
Основным инструментом сотрудничества ЕС с государствами
Центральной Азии с середины 90-х годов и до 2006 г. была про-
грамма Технической помощи для СНГ, TACИС [Frenz]. Ее офици-
альными целями считались содействие при переходе к рыночной
экономике и укрепление принципов демократии и правовой госу-
дарственности в странах-партнерах. Программа реализовывалась
как с помощью государственных организаций, так и неправитель-
ственных, как на общеевропейском уровне, так и на уровне стран –
участниц ЕС.
С.В. Погорельская
110
Тремя ее основными направлениями были стабилизация и
предупреждение конфликтов, ликвидация источников политиче-
ской и социальной напряженности и создание благоприятных ус-
ловий для торговли и инвестиций. Реализовывались они в «про-
граммах региональной кооперации», «программах региональной
помощи» и в мерах, направленных на «преодоление бедности».
Кроме мер, проводимых непосредственно в странах региона,
в рамках TACИС действовали и две межрегиональные программы –
TRACECA (Транспортный коридор Европа, Кавказ, Азия)1, приня-
тая в 1993 г., и INOGATE (Межгосударственная траспортировка
нефти и газа в Европу)2, принятая в 1995 г. Первая предполагала
создание системы беспрепятственного прохождения грузов, вторая –
разработку межгосударственного регулирования газо- и нефтепро-
водов. Эти программы действуют и после окончания TACИС (см.
табл.). Были начаты и программы, направленные на обеспечение
безопасности ЕС. Программа КАДАП (Программа по предотвра-
щению распространения наркотиков в Центральной Азии)3, пер-
воочередной целью которой была поддержка развития погранич-
ных сил в странах региона специально в целях борьбы с наркоти-
ками, перекликалась с программой БOMКA4, осуществлявшейся
совместно с ООН и посвященной безопасности границ. БOMКA
стартовала лишь в 2003 г. По большей части она финансировалась
ЕС, часть средств направлялась из Программы развития ООН. Ин-
терес ЕС к прочности среднеазиатских границ (в особенности с
Афганистаном) объяснялся тем, что по былому «Великому шелко-
вому пути» с Востока на Запад в Европу после развала СССР пошел
мощный поток наркотиков: в 90-е годы 70% героина поступало в
Европу через Центральную Азию. Для Таджикистана, обладающе-
го протяженной границей с Афганистаном, даже разработали спе-
циальную программу ADMIT.
После террористических актов в США 11 сентября 2001 г. За-
пад по-новому подошел к оценке стратегической роли централь-
1 Сайт программы в Интернете: TRACECA. – Mode of access: http://www.
traceca-programme.eu/en/home/
2 INOGATE. – Mode of access: http://www.inogate.org/
3 CADAP. – Mode of access: http://cadap.eu/
4 BOMCA. – Mode of access: http://bomca.eu/en
Политика ФРГ в Центральной Азии
111
ноазиатского пространства. Туркменистан, Узбекистан и Таджики-
стан стали членами созданной США «антитеррористической коа-
лиции». Евросоюз, находившийся в этот период в процессе актив-
ной политической консолидации (готовился новый европейский
договор – так называемая «Конституция для Европы»), в вопросах
отношений с Центральной Азией попытался выйти из стратегиче-
ской тени США и счел возможным включиться в геополитические
игры больших держав в качестве самостоятельного субъекта поли-
тического процесса. В отличие от США, Европа сделала упор не на
военно-технических, а на экономических аспектах сотрудничества –
хотя бы потому, что не обладала в те годы достаточным единством
в вопросах своей внешней и оборонной политики (и не обладает
им до сих пор).
В рамках борьбы с терроризмом ЕС поставил свои отноше-
ния с пятью центральноазиатскими государствами на новую орга-
низационную основу. В октябре 2001 г. ведущие политики ЕС посе-
тили трех членов «антитеррористической коалиции» – Туркмени-
стан, Узбекистан и Таджикистан, а год спустя Еврокомиссия при-
няла Стратегию для Центральной Азии на срок до 2006 г. В качест-
ве долгосрочных интересов были определены стабилизация регио-
на «путем демократизации и экономического сотрудничества»,
противодействие исламизации региона и его постепенная инте-
грация в сферу влияния ЕС, а также борьба с транспортировкой
наркотиков и нелегальной миграцией в Европу. Центральноазиат-
ские государства были в свою очередь заинтересованы в сотрудни-
честве с ЕС, Узбекистан, например, даже подчеркивал свою готов-
ность в интересах ЕС выйти за пределы Соглашений по партнерст-
ву и кооперации.
В начале 2000-х годов ЕС, стремившийся приспособиться к
меняющимся реалиям мирового политического процесса, опреде-
лить в нем свои цели и свое место, мечущийся между соблазнами
территориального расширения и необходимостью политической
консолидации, разрабатывал новые виды политики для всего со-
седствующего с ним пространства. В перспективе планировалось
создание буфера между ЕС и нестабильным миром, причем ЕС го-
тов был простить буферным странам (так называемому «кольцу
С.В. Погорельская
112
друзей») «дефектность» их демократий1 в обмен на политическую
верность. В 2003 г. были разработаны первые планы Европейской
политики соседства (ЕПС), регулировавшей отношения между
расширяющимся ЕС и прилегающими к нему странами-соседями
на Востоке и на Юге [Маркетти, с.87]2. В постсоветском пространст-
ве страны, не ставшие объектами этой политики, были – за исклю-
чением России – охвачены специальной программой помощи в
развитии и экономического сотрудничества. Возникло пространст-
во «соседей соседей», примыкающее к непосредственным соседям.
Центральноазиатские государства, оказавшиеся в этом пространст-
ве, были окончательно «задвинуты» в измерение «третьего мира».
По окончании ТАСИС (TACIS) они в начале 2007 г. были интегри-
рованы в новую программу – Европейский инструмент соседства и
партнерства (ENPI)3, возникший из слияния TACИС и MEDA (про-
грамма для поддержки южных соседей ЕС). Однако перспективы
стать «соседом» не получили: «Инструмент сотрудничества в раз-
витии» (DCI)4, которым охватывалась Центральная Азия, исключал
даже надежды на этот выгодный статус.
В то же время в 2007 г. во время немецкого президентства в
ЕС была принята новая стратегия по отношению к этому про-
странству, отчетливо приблизившая его к ЕС по сравнению с дру-
гими государствами, не входящим в ЕПС и охваченными помощью
DCI.
«Стратегия для Центральной Азии» [Die EU und Zentralasien…]
с 2007 до 2013 г. должна была в очередной раз систематизи-
ровать отношения ЕС со странами данного пространства. Перво-
очередной задачей оставалась его стабилизация.
В начале своей «Стратегии» ЕС предлагал этим странам по-
делиться с ними своим опытом в таких вопросах, как «верховенство
1 Концепция «дефектной демократии» в западной политологии начала
нулевых годов продолжила традиции прежних транзитологов применительно к
странам ближнего к ЕС пространства. См., например: [Merkel].
2 О политике соседства см. подробно: [Маркетти]. См. также страницу
данной программы на сайте ЕС. – Mode of access: http://ec.europa.eu/world/enp/
index_en.htm
3 Подробная информация см.: [European neighbourhood…].
4 См.: [Financing instrument…].
Политика ФРГ в Центральной Азии
113
закона, ответственное государственное управление, права человека,
демократизация, региональное сотрудничество, безопасность, эко-
номическое и социальное развитие». Это должно было происхо-
дить на путях «политического диалога» – важной составной части
всех программ технической помощи. Реализуется этот диалог как
на официальном уровне, так и через неправительственные органи-
зации. В качестве уровней диалога назывались диалог на уровне
министерств иностранных дел, «европейская инициатива по обра-
зованию», «инициатива ЕС по правовому государству», диалог по
вопросам прав человека и, наконец, в самом конце – «диалог по во-
просам энергетики» [Die EU und Zentralasien…].
Основными стратегическими интересами ЕС в регионе назы-
вались «безопасность и стабильность». От центральноазиатских
государств ожидалось «соблюдение норм международного права,
правовой государственности, прав человека и демократических
ценностей, равно как и рыночного хозяйства».
ЕС указывал, что для реализации своих приоритетов он ис-
пользует не только собственные инструменты, но и программы
ООН1, OБСЕ, НАТО, международных финансовых институтов и
иных организаций. Кроме того, он предполагал вести «открытый и
конструктивный» диалог с Евразийским экономическим сообщест-
вом (ЕврАзЭС), Шанхайской организацией сотрудничества (ШОС),
Организацией договора по коллективной безопасности (ОДКБ) и с
иными организациями регионального сотрудничества.
Свою стратегию ЕС собирался реализовывать на региональ-
ном и двустороннем уровнях. Двустороннее сотрудничество долж-
но было вестись в таких сферах, как «права человека, экономиче-
ская диверсификация, энергетика», а также в ряде других вопро-
сов, в частности образования и работы с молодежью. Региональное
сотрудничество – в вопросах борьбы с организованной преступно-
стью, распространением наркотиков, торговлей людьми и оружи-
ем, терроризмом, а также в вопросах межкультурного диалога, эко-
логических проблем, управления водными ресурсами, миграции,
охраны границ, транспортной инфраструктуры.
1 Особенно следует упомянуть программу SPECA. – Mode of access: http://
www.unece.org/speca/Welcome.html
С.В. Погорельская
114
В «экономическом» разделе «Стратегии» ЕС обещал цен-
тральноазиатским государствам поддерживать их желание всту-
пить в ВТО и получить доступ к европейским рынкам.
В уточнение к «Стратегии по Центральной Азии» в том же
году были приняты «Региональная стратегия для поддержки Цен-
тральной Азии на срок 2007–2013» и Программа основных направ-
лений на срок 2001–2010 гг. [Europäische Gemeinschaft…]. Здесь ЕС
еще более конкретизировал свои приоритеты и определил инстру-
менты, посредством которых они будут осуществляться.
В общерегиональных масштабах ЕС выделил четыре при-
оритета:
– поддержку транспортного и энергетического секторов и
усиление интеграции региона в мировой рынок;
– улучшение экологического менеджмента, включая управ-
ление водными и лесными ресурсами, и охрану природы;
– управление защитой границ и миграцией, борьбу против
организованной преступности, поддержку таможенного сектора;
– поддержку вузовского обмена и научного сотрудничества в
регионе.
Основным содержанием «двусторонней помощи» называют-
ся меры Евросоюза по уменьшению нужды и повышению уровня
жизни в странах Центральной Азии. Еще один приоритет двусто-
ронней работы – поддержка в формировании «ответственных пра-
вительств», гражданского общества и экономических реформ. Для
каждой страны разработана особая, нацеленная на ее недостатки
программа.
«Региональная стратегия по Центральной Азии» называет
пять новых «инструментов», посредством которых предполагает-
ся реализация намеченных в ней целей.
Главный из них – упомянутый выше «Инструмент сотрудни-
чества в развитии» (DCI). Он предназначен не только Центральной
Азии, но и тем развивающимся странам, которые не охвачены Ев-
ропейским инструментом соседства и партнерства (ENPI) и не от-
носятся к 18 развивающимся странам АКТ (Страны Африки, Ка-
рибского бассейна и Тихоокеанского региона), получающим под-
держку в рамках «сахарного протокола». Инструмент сотрудниче-
ства в развитии (DCI) называют еще «инструментом финансирова-
ния», поскольку он формирует единые рамки для финансовой
Политика ФРГ в Центральной Азии
115
поддержки программ, осуществляемых в рамках соответствующих
региональных стратегий. Бюджет этого инструмента с 2007 по 2013 г.
для всех охватываемых им стран составляет 16 897 млрд. евро.
DCI называет пять тематических программ: инвестиции в
людей, в экологию и в долгосрочное использование природных
ресурсов, инвестиции в негосударственных акторов и локальное
самоуправление, инвестиции в улучшение обеспечения продо-
вольствием и сотрудничество в сферах миграционной политики и
политического убежища [Financing instrument…].
Кроме того, помощь ЕС осуществляется посредством сле-
дующих инструментов: Инструмент по демократии и правам чело-
века, Инструмент по ядерной безопасности, Инструмент стабиль-
ности и Инструмент гуманитарной помощи.
Первый из них заменяет бывшую «Европейскую инициативу
по демократии и правам человека» (действовавшую до 2006 г.) и
финансирует программы, направленные на поддержку демокра-
тии и прав человека в странах, охватываемых DCI. Инструмент
поддерживает неправительственные организации данных стран,
кроме Туркмении и Узбекистана, где, как констатируют европей-
ские политики, таких организаций либо нет, либо им не разреша-
ют получать зарубежную помощь.
Инструмент стабильности финансирует обеспечение «ста-
бильных условий для социального и экономического развития и
поддержки прав человека, демократии и основных свобод в рамках
внешней политики ЕС» [Stabilitätsinstrument…].
Инструмент гуманитарной помощи финансирует помощь
жертвам катастроф, конфликтов и иных черезвычайных ситуаций
[Instrument für Humanitäre Hilfe ].
Бюджет программ для Центральной Азии с 2007 по 2013 г. со-
ставлял 314 млн. евро, в год – около 80 млн. евро [Zentralasien].
Треть этой суммы идет на программы регионального сотрудниче-
ства в границах центральноазиатского пространства, остальные – в
национальные программы. Некоторые программы финансируются
непосредственно из средств ENPI, – как правило, в том случае, если
речь идет о проектах глобального характера или же о региональ-
ном сотрудничестве, перешагивающем границы Центральной
Азии и касающемся как центральноазиатских государств, так и
участников программ Европейской политики соседства.
С.В. Погорельская
116
Во взаимоотношениях с центральноазиатскими государства-
ми ЕС все прошедшие годы приходилось решать, чем ему легче
поступиться – официальными принципами или реальными инте-
ресами. Особенно четко борьба между экономикой и моралью про-
явилась во взаимоотношениях с Туркменистаном – единственной
страной, с которой ЕС до 2010 г. не подписал Соглашения о парт-
нерстве и сотрудничестве. Причиной этому долгое время называли
туркменский политический режим. Интересно, что из других
стран с авторитарными режимами, например из Ливии, ЕС импор-
тировал энергоносители без каких-либо морально-этических про-
блем (моральная критика проявилась только по мере кризиса ре-
жима Каддафи), а вот в случае с Туркменистаном его волновало,
что европейские деньги пойдут на дальнейшее укрепление авто-
ритарного режима. Возможно, это волнение ЕС мог позволить себе
потому, что режим Ниязова особого интереса к сближению с ЕС не
демонстрировал. Когда наследник умершего в 2006 г. Ниязова про-
явил интерес к ЕС (и его концернам), тон европейских коммента-
торов изменился. Новый глава Туркменистана Бердымухаммедов
даже заслужил похвалу Европейского банка реконструкции и раз-
вития за свой закон о зарубежных инвестициях.
Со стороны европейских энергетических концернов мнение
о политических соображениях в сотрудничестве с Туркменистаном
(или с Ираном) было выражено вполне четко: «В делах энергетиче-
ской политики дело идет об интересах, а не о морали» и «если в
газопровод “Набукко” не пойдет иранский газ, то Иран предложит
его русским и нам придется покупать его у них», – предупреждали
свое правительство австрийские эксперты [Seiser, S. 15].
По газопроводу «Набукко», в котором участвовали австрий-
ские и немецкие энергетические концерны, туркменский газ и газ с
Ближнего Востока должен был через Турцию, Болгарию, Румынию
и Венгрию поступать в Западную Европу. В то же время концерны
некоторых других европейских стран, в частности Италии и Фран-
ции, участвовали и в конкурирующем с «Набукко» российском га-
зопроводе «Южный поток», доставляющем газ в Европу через Бол-
гарию. Судьба «Набукко» была сложной не потому, что ЕС волно-
вали проблемы демократии в Туркменистане, а по экономическим
и организационным причинам – не было договоров по поставкам, не
было ясно, присоединится ли к туркменскому газу иранский и т.д.
Политика ФРГ в Центральной Азии
117
Принципы в европейской политике по отношению к Цен-
тральной Азии существовали отдельно от экономики и преимуще-
ственно для внутриевропейского употребления. Официально де-
мократия и права человека занимают первое место во всех страте-
гиях ЕС. В то же время политики-реалисты осознают, что демокра-
тия западного образца в странах данного региона может повлечь за
собой политическую легализацию исламистских движений, усугу-
бить межнациональную рознь и иные внутриполитические кон-
фликты, что она не обеспечит западным инвесторам такой ста-
бильности, которую может обеспечить умеренно-автократический
и дружественный Европе режим. Занимаясь экономическим освое-
нием центральноазиатского пространства, ЕС, разумеется, напо-
минает правительствам соответствующих стран о необходимости
демократизации, только делает он это, как говорится, без фанатиз-
ма. Политические же элиты, например в Казахстане или Узбеки-
стане, давно уже поняли, что экономическое сотрудничество с ев-
ропейцами развивается значительно лучше, если демократизатор-
ским неправительственным организациям, работающим в рамках
соответствующих программ Евросоюза, предоставляется некоторое
пространство для деятельности.
Суммы, инвестируемые ЕС в программы формирования «от-
ветственных правительств», впечатляют. Из 314 млн. евро, выде-
ленных в рамках DCI для Центральной Азии на срок 2007–2010 гг.,
на реализацию этих приоритетов было направлено 219,8 млн. евро
[Europäische Gemeinschaft…]. НПО, работающие со средствами Ев-
росоюза, проводят огромное количество образовательных семина-
ров и учебных программ. Данных по проверке на эффективность
этих мероприятий в открытом доступе пока нет. Однако уже сам
факт активной работы на демократизаторском поприще имеет
большое значение для европейских политиков-реалистов, заботя-
щихся об обеспечении ЕС нефтью и газом: оправдывая в глазах
общественности своих стран энергетическое сотрудничество с
«умеренными автократиями», «очень дефектными демократиями»
и прочими политическими экзотами, они ссылаются на ведущуюся
параллельно с этим сотрудничеством политическую и обществен-
но-политическую деятельность, направленную на преобразование
этих режимов в «ответственные правительства» и на меры по фор-
мированию в них «гражданских обществ».
С.В. Погорельская
118
В перспективе ЕС предпочел бы превратить центральноази-
атское пространство в энергетический тыл своей экономики, пре-
образовать центральноазиатские государства в стабильный буфер
между ЕС и такими странами, как Иран и Афганистан, но так, что-
бы не наделять эти буферные страны «соседским» статусом, обязы-
вающим ЕС к более тесному сотрудничеству и военной поддержке.
Успех европейских стратегий будет зависеть от того, насколько Ев-
росоюзу удастся выступить в качестве единого политического
субъекта, поскольку отдельные его члены не в силах конкуриро-
вать на равных с Россией, США или Китаем.
Германия в Центральной Азии
Политику Германии в Центральной Азии следует рассмат-
ривать в двух плоскостях. Во-первых, в рамках общих стратегий ЕС
для этого региона, причем роль Германии в разработке этих стра-
тегий все усиливается. И, во-вторых, Германия, в отличие от других
стран – членов ЕС, имеет свой, особый интерес в Центральной
Азии – защита и поддержка немецкоязычных меньшинств, прожи-
вающих на территории Киргизии, Узбекистана и Казахстана. Гер-
манский интерес в данном случае заключается в создании для не-
мецких меньшинств политически стабильных и экономически
приемлемых условий жизни в центральноазиатском регионе, с тем
чтобы не допустить как их ассимиляции, так и поголовной имми-
грации в Германию. Вопросы немецких меньшинств занимают
значительное место в двусторонних отношениях Германии с дан-
ными странами.
Роль Германии в политике ЕС по отношению
к странам Центральной Азии
В Афганистане, Турции, да и во всем арабском мире Герма-
ния в ХХ в. пользовалась репутацией «честной страны» без колони-
альных (а позже – неоколониальных) амбиций в противовес Вели-
кобритании и иным, соперничавшим в этих регионах европейским
державам. Эту репутацию немцы пронесли через обе мировые
войны. Даже в годы раздела Германии немцы пользовались в этих
странах традициями, наработанными германской политикой во
времена кайзеровского и Третьего рейха. Центральноазиатское
Политика ФРГ в Центральной Азии
119
пространство было территориально интегрировано в Россию, поз-
же в СССР. С высвобождением этого пространства Германия нача-
ла реализовывать свою проверенную в течение всего ХХ в. страте-
гию и в этих «новых независимых» государствах.
«Германию воспринимают здесь как честного маклера, пото-
му что у нее нет геостратегических интересов, только экономиче-
ские», – заявляет один из функционеров Общества технического
сотрудничества [Heine].
В рамках Евросоюза Германия постоянно выступала за более
тесные отношения со странами Центральной Азии. Так, в 2007 г.
Ангела Меркель утверждала, что для ЕС из геополитических сооб-
ражений было бы выгоднее наделить центральноазиатский регион
«соседским» статусом, несмотря на его реальное несоответствие тем
критериям, по которым отбирались кандидаты на «соседство»:
«Достаточно лишь глянуть на его географическое положение: тре-
угольник между Россией, Китаем и Евросоюзом, – говорила она. –
В стратегических интересах ЕС было бы назвать и этот регион со-
седским» [Die strategischen Ambitionen…]. Именно во время гер-
манского президентства в ЕС была принята новая, развернутая
Стратегия по Центральной Азии, причем Германия оказала опре-
деляющее воздействие на ее создание.
В рамках этой Стратегии Германия в 2008 г. начала т.н. «Бер-
линский процесс» с целью поддержки Центральной Азии в вопро-
сах управления водными ресурсами. Общество технического со-
трудничества по поручению МИДа разработало региональную
программу по менеджменту водных ресурсов в пяти центрально-
азиатских государствах и в сопредельном с ними Афганистане.
Центральноазиатские государства являются объектом евро-
пейской «помощи в развитии», предполагающей в числе прочего
программы поддержки экономического и социального развития,
помощи в сфере здравоохранения. В этой сфере Германия действу-
ет как в рамках европейских программ, так и на двустороннем
уровне. По сравнению с другими государствами ЕС она является
самым крупным «донором» в Центральной Азии, выделяя для это-
го региона ежегодно 50 млн. евро [Heine].
Германия – единственная из стран ЕС, имеющая посольства
во всех пяти странах Центральной Азии, поэтому для ЕС она иной
раз чисто технически выполняет посредническую роль. Экономи-
С.В. Погорельская
120
ческий потенциал региона Германия открыла для себя уже в нача-
ле 90-х годов, а к середине 90-х в Казахстане и Узбекистане начали
работать представительства Немецкой промышленно-торговой па-
латы. Экспорт Германии в эти страны приходится на продукцию
машиностроения, электротехники и химической промышленно-
сти. Импортируется преимущественно сырье.
Двусторонние отношения Германии особенно успешно раз-
виваются с Казахстаном, Узбекистаном и Киргизией. Подписаны
двусторонние соглашения как об экономическом сотрудничестве,
так и о партнерстве в научной, образовательной и культурной
сферах. С Казахстаном, кроме того, существует соглашение о тран-
зите в Афганистан. В Узбекистане работает немецкая военная база.
Германия – единственное государство ЕС, имеющее посоль-
ство в Киргизии, и поэтому является важнейшим партнером этой
страны в ЕС. Однако политическое сотрудничество не дополняется
успешным экономическим партнерством. Причиной этого герман-
ский МИД считает политическую нестабильность в Киргизии, не
способствующую инвестициям. В то же время эта страна получает
серьезную поддержку в рамках программ «помощи в развитии»,
причем как в рамках стратегий ЕС, так и на двустороннем уровне.
Например, в 2010 г., после беспорядков в Киргизии, германское
Федеральное министерство сотрудничества и развития выделило
Киргизии помощь в размере 37 млн. евро для восстановления и
реформ. С 1991 г. объем предоставленной помощи составляет
275 млн. евро. После США и Японии Германия – третий по вели-
чине донор Киргизии на двустороннем уровне. Кроме того, она
участвует в направленных на поддержку Киргизии программах
европейских и западных институтов [Auswärtiges Amt].
В Казахстане Германия – седьмой по значимости торговый
партнер, в 2009 г. объем торговли достиг 3,73 млрд. евро. Немецкий
экспорт составляют продукты машиностроения, химической про-
мышленности и электротехники, ввозится же преимущественно
нефть и сырье. В Казахстане представлено особенно много немец-
ких фирм (около 160), в том числе тяжеловесы немецкой экономи-
ки типа «Сименса», а более 1500 немецких предприятий поддер-
живают постоянные контакты с казахскими партнерами. В годы
недавнего всемирного экономического кризиса между Германией и
Казахстаном существовала некоторая напряженность в вопросах
Политика ФРГ в Центральной Азии
121
банковских кредитов (попавшие в трудную ситуацию казахские
банки поставили немецкий «Гермес Кредит» в сложное положе-
ние), однако к 2010 г. проблемы, по крайней мере на политическом
уровне, были улажены.
Политические отношения у Германии с Узбекистаном разви-
ваются более чем успешно. Сам Узбекистан считает Германию сво-
им важнейшим партнером в ЕС и заявляет, что берет с нее пример.
Около 50 немецких фирм имеют в Узбекистане свои представи-
тельства. В то же время в комментариях германского МИДа про-
сматривается недовольство инвестиционным климатом в стране, не
позволяющим развернуть экономическое сотрудничество в мас-
штабах, соответствующих взаимному политическому доверию.
В стране работают немецкие «организации-носители» в сфере
«помощи в развитии». В рамках европейской помощи немецкие
эксперты специализируются на поддержке здравоохранения. С
1992 г. доля ФРГ в «развивающей помощи» Узбекистану составила
300 млн. евро. Необычайно интенсивно развивается культурное
сотрудничество.
В Таджикистане Германия до 2001 г. была единственной стра-
ной ЕС с собственным посольством, лишь с началом борьбы с тер-
роризмом там открыли свои представительства Франция и Велико-
британия, а также ЕС. В рамках европейских программ в стране
работают немецкие эксперты организаций-носителей в сфере по-
литики развития – Общества технического сотрудничества, Немец-
кой службы развития, Центра международной миграции и разви-
тия. Немецкие эксперты тематически специализируются на вопро-
сах экономического развития и здравоохранения. Доля Германии в
помощи в развитии с 2002 г. и по сей день составила 123 млн. евро.
Туркменистан пока что не занимает значительного места в
немецкой внешнеэкономической политике (в списке торговых
партнеров он занимает 88-е место). Со сменой политического ре-
жима и изменением порядка инвестиций немецкие фирмы начали
«осваивать» страну – на 2010 г. в Туркменистане осуществлялось
104 проекта с участием немецких инвесторов.
Для обеспечения своих и европейских интересов на неофи-
циальном политическом уровне Германия уже в начале 90-х годов
открыла в центральноазиатском регионе представительства своих
политических фондов. Эти уникальные неправительственные ор-
С.В. Погорельская
122
ганизации, действующие во всех значимых для Германии странах,
известны своей способностью работать и представлять германские
интересы даже в самых немыслимых диктатурах1. Не случайно не-
мецкие лидеры называли свои политические фонды «действен-
нейшими и провереннейшими инструментами нашей внешней
политики» [Herzog].
Фонд Конрада Аденауэра, например, отправился в Цен-
тральную Азию уже к концу 1993 г. Партнерские организации, вы-
бранные им в Казахстане, Узбекистане и Киргизии, имели непо-
средственный доступ к правительственным структурам, а в Узбеки-
стане работой фонда заинтересовался президент Каримов. В на-
стоящее время работа Фонда Аденауэра в Центральной Азии ве-
дется из регионального бюро в Ташкенте. Один из важнейших
приоритетов – стимулировать центральноазиатские страны к ре-
гиональной экономической и политической кооперации. Кроме
того, в последние годы фонд проводит консалтинговые мероприя-
тия для партий демократической ориентации, сотрудничает с пар-
ламентариями, продолжает работу со структурами коммунального
самоуправления, поддерживает развитие средств массовой инфор-
мации, проводит мероприятия в рамках диалога религий и куль-
тур, интенсивно работает с молодежью. Фонд Фридриха Эберта
также располагает бюро в Узбекистане, из которого координирует
свою деятельность в странах центральноазиатского региона. Ос-
новными направлениями работы Фонда Эберта являются усиление
гражданского общества (плюрализм, демократия), образовательные
программы в сфере экономической политики, поддержка регио-
нальной кооперации [FES…].
Основная трудность работы политических фондов в цен-
тральноазиатском регионе та же, что и в других странах с анало-
гичной политической ситуацией. С одной стороны, фонды – в осо-
бенности два больших фонда солидных политических партий –
ценят уважение и доверие правящих структур центральноазиат-
ских государств. С другой стороны, они следуют приоритетам раз-
вития демократии и, следовательно, должны поддерживать стре-
мящиеся к демократии силы или по крайней мере найти партне-
1 Например, в Чили времен Пиночета или на Фиджи. Подробнее о герман-
ских политических фондах см.: [Погорельская].
Политика ФРГ в Центральной Азии
123
ров, которые, с одной стороны, в состоянии были бы оказать воз-
действие на ход трансформационного процесса, а с другой – не
находятся в такой оппозиции к правительственным структурам,
которая автоматически поставила бы сотрудничающие с ними
фонды в положение противников правящих режимов. Именно по-
этому фонды так охотно сотрудничают с молодыми политически-
ми элитами и поддерживают студентов.
В вопросах сотрудничества с центральноазиатскими режима-
ми официальная германская дипломатия и политические фонды
работали в тесном контакте. Политические фонды известны своей
тягой к «внешнеполитическим приключениям», однако их работа в
данном, стратегически важном для Германии регионе не противо-
речила официальным германским внешнеполитическим установ-
кам, более того, иной раз дополняла их и облегчала их реализацию.
Кроме политических фондов в Центральной Азии представ-
лены и другие германские неправительственные организации или
организации-носители, работающие в рамках германских и евро-
пейских стратегий. К их числу относятся Немецкая академическая
служба обмена, Общество технического сотрудничества, Немецкая
служба развития, Союз немецких народных школ, Институт Гёте.
Проекты, осуществляемые немецкими организациями-носителями
вне европейских программ, на двусторонней основе, координиру-
ются с соответствующими проектами ЕС и других европейских
стран во избежание пересечений.
В своей политике в Центральной Азии Германии, так же как
и ЕС, снова и снова приходится выбирать между реальными инте-
ресами и ценностями. Особенно интересно амбивалентное отно-
шение немцев к Узбекистану. Оно просматривается даже в ходе
анализа сообщений СМИ. Положительные описания Узбекистана
как сильной и стабильной страны региона с древней цивилизаци-
ей, высоким уровнем современной культуры, дружелюбным насе-
лением и с правительством, ориентированным не просто на Евро-
пу, а специально на Германию и желающим демократизироваться
и развиваться по немецкому образцу, соседствуют с возмущенными
статьями немецких правозащитников о нарушении режимом Ка-
римова элементарных прав и свобод. В одних статьях немецкие ав-
торы восторгаются идеальным развитием отношений, в других –
ужасаются тому, что эти отношения развиваются. В одних статьях –
С.В. Погорельская
124
радуются тому, что Германия – единственная европейская страна,
располагающая авиабазой в Узбекистане, и подчеркивают, что со-
хранить этот важный для Европы и НАТО военный объект она
смогла благодаря своей дипломатичности по отношению к властям
и тому уважению, которое эти власти к ней испытывают, в других –
огорчаются, что военную базу она предпочла ценностям. С одной
стороны, руководитель бюро одного из германских политических
фондов в своем сообщении германскому МИДу в 2004 г. указывает
на опасность использования узбекским «авторитарным режимом»
как германских политических фондов, так и других западных НПО
«в качестве фигового листа» для прикрытия своей антидемократи-
ческой сущности, с другой – радуется прямым контактам его фон-
да с узбекским правительством, защищает в этой «авторитарной
стране» докторскую диссертацию и гордится узбекской ученой
степенью не только в ходе своей последующей работы в Москве, но
даже и в первые годы по возвращении в Германию.
По сравнению с другими странами ЕС, действующими в ре-
гионе, Германия делает особенно рискованный «шпагат» между
интересами и ценностями, поэтому анализировать и сравнивать
сообщения немецких экспертов, политиков и правозащитников в
вопросах германской политики в Центральной Азии чрезвычайно
интересно.
В то же время Германия имеет реальную причину для особой
политики по отношению к данному региону, отличающую ее от
других стран ЕС. Речь идет о все еще проживающих на территории
Узбекистана, Казахстана и Киргизии немецких национальных
меньшинствах. Германия чувствует себя ответственной за их судьбу.
Особый интерес Германии в Центральной Азии:
немецкие национальные меньшинства
Важнейшей характеристикой германской внешней политики
в сопредельном с Германией пространстве на востоке и юго-востоке
Европы является забота о немецких национальных меньшинствах1.
1 Восточный вектор заботы о немецких меньшинствах обусловлен реа-
лиями времен «холодной войны». ФРГ, например, никогда не возражала против
ассимиляции немецкого населения западнее ее границ, например франкофониза-
ции немецкоязычных эльзасцев.
Политика ФРГ в Центральной Азии
125
В отличие от диаспор «зарубежных немцев» (немцев, в различные
времена добровольно эмигрировавших, как правило, за океан),
меньшинства издавна проживали в европейских странах, соседст-
вовавших с Германией. К немецким меньшинствам, судьбой кото-
рых Германия озабочена и которые она (по традиции Аденауэра)
обязана принять в случае, если условия их жизни станут неприем-
лемыми для сохранения немецкой идентичности, относят и так
называемых «российских немцев», причем не только живших на
территориях Прибалтики, но и сельских колонистов, въезжавших в
Россию при царском режиме, селившихся на юге страны и в По-
волжье и депортированных в глубь СССР в ходе Второй мировой
войны.
Символично, что проблемами этих меньшинств занимается
даже не столько МИД, сколько МВД и финансируемые им органи-
зации. Тем самым как бы подчеркивается, что забота об этнических
немцах, где бы они ни проживали, – внутриполитическое дело
германского государства.
В Центральной Азии живут как потомки немецких крестьян
Поволжья и иных депортированных лиц немецкой национальности,
так и изначально селившиеся на былых просторах Российской им-
перии немецкие колонисты. Например, на территории нынешней
Киргизии первые меннонитские поселения возникли еще в ХIХ в.
Вторая волна (на этот раз принудительного) переселения россий-
ских немцев в Киргизию пришлась на военные и послевоенные го-
ды. К началу 90-х годов в Киргизии проживало около 100 тыс. нем-
цев, в последние годы их осталось чуть больше 8 тыс.1: часть из них
выехала в Германию, другие – в Россию.
Самая мощная немецкая община существовала в Казахстане,
в большинстве она состояла из депортированных колонистов По-
волжья и их потомков. Даже после массового исхода немецкого на-
селения в 90-е годы (около 800 тыс.) в Казахстане, по переписи 2009 г.,
до сих пор проживает 178 400 граждан, относящих себя к этниче-
ским немцам.
В Узбекистане, стране, особо любимой официальной Герма-
нией, по данным последних лет, осталось всего лишь около 8 тыс.
этнических немцев.
1 Здесь и далее данные германского МИДа, см.: [Auswärtiges Amt].
С.В. Погорельская
126
В Таджикистане до развала СССР проживало около 39 тыс.
немцев – ныне их не осталось и тысячи.
Причина массового исхода немецкоязычных меньшинств из
Центральной Азии в 90-е годы не носила какого-то особого «анти-
немецкого» характера. Немецкое население «новых независимых»
центральноазиатских государств «всего лишь» разделило грустную
судьбу так называемого «русскоязычного» населения, людей евро-
пейской расы и европейской культуры, селившихся на этих терри-
ториях со времен их присоединения к Российской империи, и в
особенности в советские времена, в ходе создания «единого наро-
дохозяйственного комплекса». После развала СССР и стремитель-
ного возвращения центральноазиатских территорий в их естест-
венное социальное состояние европейское население оказалось в
котле бушующей межнациональной розни. В некоторых странах
региона «независимость» была отмечена кровавыми межплемен-
ными конфликтами и резней. Западные теоретики (Зб. Бжезин-
ский) в те годы прочили Центральной Азии «балканский путь», т.е.
путь гражданской войны. Избежать его удалось с установлением
авторитарных режимов. Коренное европейское население новых
«национальных государств» было лишено стабильности и перспек-
тив, подвергнуто культурной дискриминации со стороны местных
«элит». Начался его отток на европейские территории постсовет-
ского пространства. Ни Россия, ни иные славянские республики в
те годы не интересовались судьбой своих беженцев – Германия же,
напротив, приняла спасавшееся из Центральной Азии немецкоя-
зычное население по выгодному для них статусу «изгнанных» или
так называемых «поздних выселенцев»1.
К середине 90-х годов поток немецкоязычного населения
достиг апогея, затем начал уменьшаться. Следует отметить, что
1 Этот статус предполагал предоставление гражданства, признание
трудового стажа, выплату пенсий и так называемых «комендатурских» денег –
пособий за репрессии, которым было подвергнуто немецкое население в СССР в
военные и первые послевоенные годы. «Поздними» немецких переселенцев из пост-
советского пространства называли по сравнению с первой, самой мощной (после-
военной) волной немецких выселенцев из Польши и Чехословакии и с последующи-
ми переселенцами из некоторых стран Восточной Европы в годы противостоя-
ния блоков.
Политика ФРГ в Центральной Азии
127
центральноазиатские элиты, заинтересованные в хороших отно-
шениях с Германией, уже к середине 90-х годов уяснили для себя,
что демонстрировать свою новую национальную гордость они мо-
гут безответному русскому населению своих государств, но не нем-
цам, судьбой которых настойчиво и на официальном политиче-
ском уровне интересовалась Германия. Немецкие меньшинства
вновь смогли развивать свою идентичность, а казахский президент
Назарбаев как-то даже позвал уже выехавших в Германию немцев
назад в Казахстан, посулив работу и всяческие социальные блага.
Правда, откликнулись на этот призыв очень немногие.
На территории Центральной Азии с оставшимся в регионе
немецким населением по поручению Общества технического со-
трудничества (GTZ) работает Общество международного сотруд-
ничества (GIZ), кроме того, часть культурной работы осуществляет
Институт Гёте. Программы финансируются Федеральным мини-
стерством внутренних дел ФРГ и в меньшей части некоторыми
другими ведомствами. Во всех странах региона, в которых прожи-
вает немецкое население, ведутся программы по поддержке и со-
хранению немецкоязычности и культурной идентичности, под-
держке общественных инициатив и работы местных организаций
немецкого населения (например, регионального объединения
«Возрождение»), ведется также работа с детьми и молодежью, осу-
ществляются программы социальной поддержки (столовые для
нуждающихся при центрах немецкого меньшинства, служба ухода
за престарелыми и инвалидами)1. Например, в Казахстане GIZ ор-
ганизовало Немецкий социальный фонд, обеспечивающий нуж-
дающихся пожилых немцев необходимыми медицинскими услуга-
ми, снабжающий продуктами, обеспечивающий санаторное лече-
ние для ветеранов труда. Такой же фонд (Немецкий фонд гумани-
тарной помощи) работает в Киргизии. Впрочем, на страницах гер-
манского МИДа отмечается, что эти «расположенные в бывших
местах проживания немецких меньшинств пункты социальной
поддержки» используются не только немцами, но и местным насе-
лением. Неудивительно – немцев в политически нестабильной
Киргизии почти совсем не осталось, и они продолжают выезжать.
1 См. подробнее: [GTZ…].
С.В. Погорельская
128
Работа германских организаций-носителей по поддержке
немецкого населения в Центральной Азии осуществляется в тесном
сотрудничестве с посольствами ФРГ на местах, а также некоторыми
немецкими фирмами, имеющими свои представительства в регионе.
На странице германского МИДа с сожалением отмечается,
что, несмотря на интенсивную и целенаправленную работу по со-
хранению немецкой идентичности у остатков немецкого населе-
ния центральноазиатских стран, их ассимиляция кажется неизбеж-
ной: уж слишком много немецкого населения покинуло регион в
90-е годы. С исчезновением немецких общин, церквей и деревень
исчезает и фундамент, на котором зиждется немецкая идентич-
ность. Население либо покидает регион, либо ассимилируется, те-
ряя немецкий язык и культуру.
Заключение
Интерес Европы к центральноазиатскому региону носит дол-
говременный, стратегический характер, в его основе лежит как не-
обходимость долгосрочного обеспечения Европы сырьевыми ре-
сурсами, так и обеспечение ее безопасности. Политическая неста-
бильность в арабских странах – экспортерах нефти еще более убе-
ждает ЕС искать «подстраховку» в центральноазиатском простран-
стве. Даже если мечта ЕС создать из центральноазиатских госу-
дарств надежный буфер между Европой и нестабильным миром
слишком честолюбива, чтобы стать реальностью, ЕС в собственных
интересах и далее будет инвестировать средства для политической,
экономической и социальной стабилизации этого важного для него
пространства. Практика показывает, что ради политической ста-
бильности в регионе, необходимой для обеспечения благоприят-
ного инвестиционного климата, ЕС будет готов до известной сте-
пени «поступиться принципами» и простить центральноазиатским
государствам «дефектность» их демократий. Однако предпосылкой
этой толерантности является беспрепятственная работа соответст-
вующих европейских организаций (как НПО, так и организаций-
носителей) в рамках программ по демократизации и формирова-
нию гражданских обществ в центральноазиатских государствах. ЕС
готов простить режимам отступления от демократии, но он должен
доказать европейской общественности, что со своей стороны делает
Политика ФРГ в Центральной Азии
129
все необходимое, чтобы эти отступления преодолевались и чтобы
демократия когда-нибудь все же была бы построена.
Необходимо отметить, что ЕС по своему политическому весу
пока еще уступает главным игрокам на этом пространстве – Рос-
сии, США и Китаю. Чтобы подчеркнуть свое выгодное отличие от
этих держав, он пытается разыграть роль могущественной эконо-
мической силы, не имеющей территориальных претензий и заин-
тересованной исключительно во взаимовыгодном сотрудничестве.
В то же время ЕС старается не противопоставлять себя другим за-
интересованным силам. Залог европейского успеха в регионе – в
возможно более быстрой политической консолидации ЕС, в разра-
ботке действенных инструментов единой внешней политики.
В рамках европейских стратегий Германия идет уже прове-
ренным ею в ходе ее политики в арабском мире путем, изображая
себя «честным маклером» без геополитических амбиций. Ее поли-
тические позиции в регионе сильнее, чем у иных европейских го-
сударств, да и у самого ЕС. Она располагает дипломатическими
представительствами во всех странах региона. Кроме того, в регио-
не как в рамках европейских, так и германских программ работает
мощный штат немецких организаций, причем не только организа-
ций-носителей (будь то организации гуманитарной помощи, «по-
мощи в развитии» или же институты культурного и научного со-
трудничества), но и НПО, особенно действенными среди которых
являются политические фонды.
Особый интерес Германии к региону обусловлен не только
экономическими интересами, но и наличием в нем немецких на-
циональных меньшинств. Германия заинтересована в том, чтобы
прекратить отток немецкого населения из региона, обеспечить не-
мецкому населению Центральной Азии стабильность и открыть им
перспективы в странах их проживания. Причем, речь идет не о
«перегруженности» Германии этой группой иммигрантов (практи-
ка показывает, что «российские немцы», в отличие от других групп
мигрантов, быстро интегрируются в немецкое общество), а о
стремлении Германии сохранить очаги немецкой культуры в тех
местах, где традиционно проживали немецкие этнические мень-
шинства.
С.В. Погорельская
С.В. Погорельская
Политика ФРГ в Центральной Азии
Аннотация. Политика современной
Германии в Центральной Азии рассматривается
в контексте развития политики ЕС в этом
регионе. Автор указывает на причины особого
интереса Германии к ЦА и особенностях гер-
манского подхода к проблеме развития демократии в
центральноазиатских государствах.
The paper gives a detailed analysis of the activities
of Germany in Central Asia in the context of the EU’s
policy in the region. It provides clues as to why German
engagement is so strong. The author tries as well to analyze
the specificities of the German approach vis-a-vis democratic
developments in Central Asian states.
Ключевые слова: Германия, Евросоюз, Центральная
Азия, энергетическая политика, импорт ресурсов,
демократизация.
Keywords: Germany, the European Union, Central Asia,
energy policy, import of resources, democratization.
Введение
«Где мы сильны, мы не откажемся от своей силы!» – это
заявление Ангелы Меркель, сделанное ею в начале 2010 г. в
связи с кризисом евро [Merkel], наилучшим образом демонст-
рирует новую германскую идентичность в Евросоюзе. Воссо-
единившись, страна не просто вернулась на свое старое место в
центре Европы, она оправдывает его геополитически. Германия
обрела «критическую массу», превратившую ее в политически
Политика ФРГ в Центральной Азии
107
активную державу с собственными национальными интересами в
различных регионах мира. Смена внешнеполитической парадиг-
мы, проходившая под лозунгами «возвращения к нормальности» и
«возросшей ответственности», закончилась уже к концу 90-х годов.
Дольше всего – вплоть до последних лет – старая «постнациональ-
ность», выпестованная в западногерманские времена, сохранялась в
отношении немцев к их собственной роли в Евросоюзе. Кризис ев-
ро 2010 г. ускорил эмансипацию Германии в Европе. Страна, преж-
де выступавшая в ЕС тихим экономическим гарантом интеграци-
онных процессов, соизмерявшая свои претензии в рамках этой
структуры со своей «исторической виной перед Европой», теперь
претендует на определяющее участие в разработке европейских
стратегий. В начале 90-х годов лидеры ЕС призывали воссоеди-
нившуюся Германию отказаться от внешнеполитических ограни-
чений старой ФРГ, участвовать в военных миссиях европейских и
трансатлантических структур, стать «нормальной» страной. Одна-
ко практика показывала, что эту новую германскую «нормаль-
ность» европейцы хотели бы видеть только за пределами ЕС, а вот в
рамках самой этой структуры немцев предпочли бы и дальше дер-
жать в пределах, установленных для старой ФРГ. Однако «нор-
мальность» не может быть избирательной. Усиление политическо-
го влияния Германии в новом, расширившимся ЕС – дело времени.
Именно в этом контексте в предлагаемой статье рассматри-
вается роль Германии в Центральной Азии. С одной стороны, по-
литика Германии теснейшим образом увязана в общие стратегии
ЕС в данном регионе, причем определяющая роль Германии в раз-
работке этих стратегий все более усиливается. С другой стороны,
Германия на двусторонних основах стремится реализовать свои
собственные приоритеты в регионе.
В чем причина особого немецкого интереса к Центральной
Азии, какой видят немцы свою роль в этой части постсоветского
пространства, как интегрируют они свою политику в деятельность
ЕС? Этим вопросам посвящена предлагаемая статья.
С.В. Погорельская
108
Основные направления и этапы политики ЕС
в Центральной Азии
Политика воссоединившейся Германии по отношению к
Центральной Азии строилась во взаимосвязи со стратегиями ЕС.
Поэтому, прежде чем перейти к германским внешнеполитическим
инициативам, представляется необходимым проанализировать ос-
новные инициативы ЕС в этом регионе.
Политические установки бывших среднеазиатских респуб-
лик СССР в начале 90-х годов способствовали установлению хоро-
ших отношений с ЕС. Ислам в новых центральноазиатских госу-
дарствах в те годы не стал еще настолько серьезной силой, чтобы
пытаться повлиять на процессы принятия политических решений.
Элиты, выросшие по преимуществу из советской национальной
партийной бюрократии, ориентировались на Запад. Начавшееся
было в первые годы после развала СССР интенсивное сотрудниче-
ство центральноазиатских государств с Турцией не получило ожи-
даемого объема – страны региона искали партнеров без гегемони-
стских претензий и предпочитали строить свои отношения с ЕС без
посредников.
Экономические интересы ЕС уже в те годы определялись
стремлением снабдить свои страны необходимыми энергетически-
ми ресурсами, получить доступ к месторождениям на территориях
государств Центральной Азии, обеспечить беспрепятственный им-
порт энергоносителей с Ближнего Востока. В этой связи для ЕС был
важен и смежный с Центральной Азией сектор Каспийского моря.
Импортируя нефть и газ в обход России, ЕС рассчитывал снизить
свою зависимость от нее в вопросах обеспечения энергоносителя-
ми. Центральная Азия не могла, разумеется, заменить Евросоюзу
импорт из государств OПEК, однако могла значительно облегчить
его вечный «энергетический голод». Надеясь «закрепить» за собой
центральноазиатские страны в качестве поставщиков энергетиче-
ских ресурсов, ЕС инвестировал немало средств в стабилизацию
центральноазиатского пространства.
В целях обеспечения своих экономических интересов ЕС
стремился укрепить свое политическое влияние в странах региона.
По мнению функционеров Евросоюза, его положение было выгод-
нее, нежели у России, США и Китая, соперничавших друг с другом
Политика ФРГ в Центральной Азии
109
за влияние в центральноазиатском пространстве. ЕС, по его собст-
венным заверениям, не страдал державными амбициями [Die
Politik der EU…], а географическое положение превращало его в
выгодного для центральноазиатских государств импортера. Следу-
ет уточнить – импортера нефти и газа. Потому что импорт осталь-
ных центральноазиатских товаров в ЕС, например, на 2009 г. не
превышал 11,3 млрд. евро, а экспорт ЕС в эти страны составлял
7,5 млрд. евро. Иными словами, доля Центральной Азии во внеш-
неторговом обороте ЕС в год составляет менее одного процента
[Institut…].
Первые шаги на пути установления отношений были сдела-
ны уже в начале 90-х годов. После развала СССР новые независи-
мые государства Центральной Азии, как и другие постсоветские
государства, автоматически вступили в Соглашения по торговле и
кооперации, заключенные ЕС с СССР в 1989 г. Однако уже к сере-
дине 90-х годов ЕС разработал для Казахстана, Узбекистана, Кирги-
зии и Туркменистана новые Соглашения по партнерству и коопе-
рации (приняты в середине 90-х, вступили в силу с 1999 г.), в кото-
рых согласовывалось более интенсивное политическое и экономи-
ческое сотрудничество. С этими странами были заключены дого-
воры, определявшие порядок инвестиций и транспорта в энерге-
тическом секторе. С нестабильным в 90-е годы Таджикистаном ЕС
долгое время общался в рамках Соглашений по торговле и коопе-
рации, а когда там похитили референта ЕС, сотрудничество вооб-
ще было заморожено и возобновилось лишь в 2004 г. Сотрудниче-
ство с Туркменистаном тоже было приостановлено, в качестве ос-
новной причины назывались особенности местного политического
режима.
Основным инструментом сотрудничества ЕС с государствами
Центральной Азии с середины 90-х годов и до 2006 г. была про-
грамма Технической помощи для СНГ, TACИС [Frenz]. Ее офици-
альными целями считались содействие при переходе к рыночной
экономике и укрепление принципов демократии и правовой госу-
дарственности в странах-партнерах. Программа реализовывалась
как с помощью государственных организаций, так и неправитель-
ственных, как на общеевропейском уровне, так и на уровне стран –
участниц ЕС.
С.В. Погорельская
110
Тремя ее основными направлениями были стабилизация и
предупреждение конфликтов, ликвидация источников политиче-
ской и социальной напряженности и создание благоприятных ус-
ловий для торговли и инвестиций. Реализовывались они в «про-
граммах региональной кооперации», «программах региональной
помощи» и в мерах, направленных на «преодоление бедности».
Кроме мер, проводимых непосредственно в странах региона,
в рамках TACИС действовали и две межрегиональные программы –
TRACECA (Транспортный коридор Европа, Кавказ, Азия)1, приня-
тая в 1993 г., и INOGATE (Межгосударственная траспортировка
нефти и газа в Европу)2, принятая в 1995 г. Первая предполагала
создание системы беспрепятственного прохождения грузов, вторая –
разработку межгосударственного регулирования газо- и нефтепро-
водов. Эти программы действуют и после окончания TACИС (см.
табл.). Были начаты и программы, направленные на обеспечение
безопасности ЕС. Программа КАДАП (Программа по предотвра-
щению распространения наркотиков в Центральной Азии)3, пер-
воочередной целью которой была поддержка развития погранич-
ных сил в странах региона специально в целях борьбы с наркоти-
ками, перекликалась с программой БOMКA4, осуществлявшейся
совместно с ООН и посвященной безопасности границ. БOMКA
стартовала лишь в 2003 г. По большей части она финансировалась
ЕС, часть средств направлялась из Программы развития ООН. Ин-
терес ЕС к прочности среднеазиатских границ (в особенности с
Афганистаном) объяснялся тем, что по былому «Великому шелко-
вому пути» с Востока на Запад в Европу после развала СССР пошел
мощный поток наркотиков: в 90-е годы 70% героина поступало в
Европу через Центральную Азию. Для Таджикистана, обладающе-
го протяженной границей с Афганистаном, даже разработали спе-
циальную программу ADMIT.
После террористических актов в США 11 сентября 2001 г. За-
пад по-новому подошел к оценке стратегической роли централь-
1 Сайт программы в Интернете: TRACECA. – Mode of access: http://www.
traceca-programme.eu/en/home/
2 INOGATE. – Mode of access: http://www.inogate.org/
3 CADAP. – Mode of access: http://cadap.eu/
4 BOMCA. – Mode of access: http://bomca.eu/en
Политика ФРГ в Центральной Азии
111
ноазиатского пространства. Туркменистан, Узбекистан и Таджики-
стан стали членами созданной США «антитеррористической коа-
лиции». Евросоюз, находившийся в этот период в процессе актив-
ной политической консолидации (готовился новый европейский
договор – так называемая «Конституция для Европы»), в вопросах
отношений с Центральной Азией попытался выйти из стратегиче-
ской тени США и счел возможным включиться в геополитические
игры больших держав в качестве самостоятельного субъекта поли-
тического процесса. В отличие от США, Европа сделала упор не на
военно-технических, а на экономических аспектах сотрудничества –
хотя бы потому, что не обладала в те годы достаточным единством
в вопросах своей внешней и оборонной политики (и не обладает
им до сих пор).
В рамках борьбы с терроризмом ЕС поставил свои отноше-
ния с пятью центральноазиатскими государствами на новую орга-
низационную основу. В октябре 2001 г. ведущие политики ЕС посе-
тили трех членов «антитеррористической коалиции» – Туркмени-
стан, Узбекистан и Таджикистан, а год спустя Еврокомиссия при-
няла Стратегию для Центральной Азии на срок до 2006 г. В качест-
ве долгосрочных интересов были определены стабилизация регио-
на «путем демократизации и экономического сотрудничества»,
противодействие исламизации региона и его постепенная инте-
грация в сферу влияния ЕС, а также борьба с транспортировкой
наркотиков и нелегальной миграцией в Европу. Центральноазиат-
ские государства были в свою очередь заинтересованы в сотрудни-
честве с ЕС, Узбекистан, например, даже подчеркивал свою готов-
ность в интересах ЕС выйти за пределы Соглашений по партнерст-
ву и кооперации.
В начале 2000-х годов ЕС, стремившийся приспособиться к
меняющимся реалиям мирового политического процесса, опреде-
лить в нем свои цели и свое место, мечущийся между соблазнами
территориального расширения и необходимостью политической
консолидации, разрабатывал новые виды политики для всего со-
седствующего с ним пространства. В перспективе планировалось
создание буфера между ЕС и нестабильным миром, причем ЕС го-
тов был простить буферным странам (так называемому «кольцу
С.В. Погорельская
112
друзей») «дефектность» их демократий1 в обмен на политическую
верность. В 2003 г. были разработаны первые планы Европейской
политики соседства (ЕПС), регулировавшей отношения между
расширяющимся ЕС и прилегающими к нему странами-соседями
на Востоке и на Юге [Маркетти, с.87]2. В постсоветском пространст-
ве страны, не ставшие объектами этой политики, были – за исклю-
чением России – охвачены специальной программой помощи в
развитии и экономического сотрудничества. Возникло пространст-
во «соседей соседей», примыкающее к непосредственным соседям.
Центральноазиатские государства, оказавшиеся в этом пространст-
ве, были окончательно «задвинуты» в измерение «третьего мира».
По окончании ТАСИС (TACIS) они в начале 2007 г. были интегри-
рованы в новую программу – Европейский инструмент соседства и
партнерства (ENPI)3, возникший из слияния TACИС и MEDA (про-
грамма для поддержки южных соседей ЕС). Однако перспективы
стать «соседом» не получили: «Инструмент сотрудничества в раз-
витии» (DCI)4, которым охватывалась Центральная Азия, исключал
даже надежды на этот выгодный статус.
В то же время в 2007 г. во время немецкого президентства в
ЕС была принята новая стратегия по отношению к этому про-
странству, отчетливо приблизившая его к ЕС по сравнению с дру-
гими государствами, не входящим в ЕПС и охваченными помощью
DCI.
«Стратегия для Центральной Азии» [Die EU und Zentralasien…]
с 2007 до 2013 г. должна была в очередной раз систематизи-
ровать отношения ЕС со странами данного пространства. Перво-
очередной задачей оставалась его стабилизация.
В начале своей «Стратегии» ЕС предлагал этим странам по-
делиться с ними своим опытом в таких вопросах, как «верховенство
1 Концепция «дефектной демократии» в западной политологии начала
нулевых годов продолжила традиции прежних транзитологов применительно к
странам ближнего к ЕС пространства. См., например: [Merkel].
2 О политике соседства см. подробно: [Маркетти]. См. также страницу
данной программы на сайте ЕС. – Mode of access: http://ec.europa.eu/world/enp/
index_en.htm
3 Подробная информация см.: [European neighbourhood…].
4 См.: [Financing instrument…].
Политика ФРГ в Центральной Азии
113
закона, ответственное государственное управление, права человека,
демократизация, региональное сотрудничество, безопасность, эко-
номическое и социальное развитие». Это должно было происхо-
дить на путях «политического диалога» – важной составной части
всех программ технической помощи. Реализуется этот диалог как
на официальном уровне, так и через неправительственные органи-
зации. В качестве уровней диалога назывались диалог на уровне
министерств иностранных дел, «европейская инициатива по обра-
зованию», «инициатива ЕС по правовому государству», диалог по
вопросам прав человека и, наконец, в самом конце – «диалог по во-
просам энергетики» [Die EU und Zentralasien…].
Основными стратегическими интересами ЕС в регионе назы-
вались «безопасность и стабильность». От центральноазиатских
государств ожидалось «соблюдение норм международного права,
правовой государственности, прав человека и демократических
ценностей, равно как и рыночного хозяйства».
ЕС указывал, что для реализации своих приоритетов он ис-
пользует не только собственные инструменты, но и программы
ООН1, OБСЕ, НАТО, международных финансовых институтов и
иных организаций. Кроме того, он предполагал вести «открытый и
конструктивный» диалог с Евразийским экономическим сообщест-
вом (ЕврАзЭС), Шанхайской организацией сотрудничества (ШОС),
Организацией договора по коллективной безопасности (ОДКБ) и с
иными организациями регионального сотрудничества.
Свою стратегию ЕС собирался реализовывать на региональ-
ном и двустороннем уровнях. Двустороннее сотрудничество долж-
но было вестись в таких сферах, как «права человека, экономиче-
ская диверсификация, энергетика», а также в ряде других вопро-
сов, в частности образования и работы с молодежью. Региональное
сотрудничество – в вопросах борьбы с организованной преступно-
стью, распространением наркотиков, торговлей людьми и оружи-
ем, терроризмом, а также в вопросах межкультурного диалога, эко-
логических проблем, управления водными ресурсами, миграции,
охраны границ, транспортной инфраструктуры.
1 Особенно следует упомянуть программу SPECA. – Mode of access: http://
www.unece.org/speca/Welcome.html
С.В. Погорельская
114
В «экономическом» разделе «Стратегии» ЕС обещал цен-
тральноазиатским государствам поддерживать их желание всту-
пить в ВТО и получить доступ к европейским рынкам.
В уточнение к «Стратегии по Центральной Азии» в том же
году были приняты «Региональная стратегия для поддержки Цен-
тральной Азии на срок 2007–2013» и Программа основных направ-
лений на срок 2001–2010 гг. [Europäische Gemeinschaft…]. Здесь ЕС
еще более конкретизировал свои приоритеты и определил инстру-
менты, посредством которых они будут осуществляться.
В общерегиональных масштабах ЕС выделил четыре при-
оритета:
– поддержку транспортного и энергетического секторов и
усиление интеграции региона в мировой рынок;
– улучшение экологического менеджмента, включая управ-
ление водными и лесными ресурсами, и охрану природы;
– управление защитой границ и миграцией, борьбу против
организованной преступности, поддержку таможенного сектора;
– поддержку вузовского обмена и научного сотрудничества в
регионе.
Основным содержанием «двусторонней помощи» называют-
ся меры Евросоюза по уменьшению нужды и повышению уровня
жизни в странах Центральной Азии. Еще один приоритет двусто-
ронней работы – поддержка в формировании «ответственных пра-
вительств», гражданского общества и экономических реформ. Для
каждой страны разработана особая, нацеленная на ее недостатки
программа.
«Региональная стратегия по Центральной Азии» называет
пять новых «инструментов», посредством которых предполагает-
ся реализация намеченных в ней целей.
Главный из них – упомянутый выше «Инструмент сотрудни-
чества в развитии» (DCI). Он предназначен не только Центральной
Азии, но и тем развивающимся странам, которые не охвачены Ев-
ропейским инструментом соседства и партнерства (ENPI) и не от-
носятся к 18 развивающимся странам АКТ (Страны Африки, Ка-
рибского бассейна и Тихоокеанского региона), получающим под-
держку в рамках «сахарного протокола». Инструмент сотрудниче-
ства в развитии (DCI) называют еще «инструментом финансирова-
ния», поскольку он формирует единые рамки для финансовой
Политика ФРГ в Центральной Азии
115
поддержки программ, осуществляемых в рамках соответствующих
региональных стратегий. Бюджет этого инструмента с 2007 по 2013 г.
для всех охватываемых им стран составляет 16 897 млрд. евро.
DCI называет пять тематических программ: инвестиции в
людей, в экологию и в долгосрочное использование природных
ресурсов, инвестиции в негосударственных акторов и локальное
самоуправление, инвестиции в улучшение обеспечения продо-
вольствием и сотрудничество в сферах миграционной политики и
политического убежища [Financing instrument…].
Кроме того, помощь ЕС осуществляется посредством сле-
дующих инструментов: Инструмент по демократии и правам чело-
века, Инструмент по ядерной безопасности, Инструмент стабиль-
ности и Инструмент гуманитарной помощи.
Первый из них заменяет бывшую «Европейскую инициативу
по демократии и правам человека» (действовавшую до 2006 г.) и
финансирует программы, направленные на поддержку демокра-
тии и прав человека в странах, охватываемых DCI. Инструмент
поддерживает неправительственные организации данных стран,
кроме Туркмении и Узбекистана, где, как констатируют европей-
ские политики, таких организаций либо нет, либо им не разреша-
ют получать зарубежную помощь.
Инструмент стабильности финансирует обеспечение «ста-
бильных условий для социального и экономического развития и
поддержки прав человека, демократии и основных свобод в рамках
внешней политики ЕС» [Stabilitätsinstrument…].
Инструмент гуманитарной помощи финансирует помощь
жертвам катастроф, конфликтов и иных черезвычайных ситуаций
[Instrument für Humanitäre Hilfe ].
Бюджет программ для Центральной Азии с 2007 по 2013 г. со-
ставлял 314 млн. евро, в год – около 80 млн. евро [Zentralasien].
Треть этой суммы идет на программы регионального сотрудниче-
ства в границах центральноазиатского пространства, остальные – в
национальные программы. Некоторые программы финансируются
непосредственно из средств ENPI, – как правило, в том случае, если
речь идет о проектах глобального характера или же о региональ-
ном сотрудничестве, перешагивающем границы Центральной
Азии и касающемся как центральноазиатских государств, так и
участников программ Европейской политики соседства.
С.В. Погорельская
116
Во взаимоотношениях с центральноазиатскими государства-
ми ЕС все прошедшие годы приходилось решать, чем ему легче
поступиться – официальными принципами или реальными инте-
ресами. Особенно четко борьба между экономикой и моралью про-
явилась во взаимоотношениях с Туркменистаном – единственной
страной, с которой ЕС до 2010 г. не подписал Соглашения о парт-
нерстве и сотрудничестве. Причиной этому долгое время называли
туркменский политический режим. Интересно, что из других
стран с авторитарными режимами, например из Ливии, ЕС импор-
тировал энергоносители без каких-либо морально-этических про-
блем (моральная критика проявилась только по мере кризиса ре-
жима Каддафи), а вот в случае с Туркменистаном его волновало,
что европейские деньги пойдут на дальнейшее укрепление авто-
ритарного режима. Возможно, это волнение ЕС мог позволить себе
потому, что режим Ниязова особого интереса к сближению с ЕС не
демонстрировал. Когда наследник умершего в 2006 г. Ниязова про-
явил интерес к ЕС (и его концернам), тон европейских коммента-
торов изменился. Новый глава Туркменистана Бердымухаммедов
даже заслужил похвалу Европейского банка реконструкции и раз-
вития за свой закон о зарубежных инвестициях.
Со стороны европейских энергетических концернов мнение
о политических соображениях в сотрудничестве с Туркменистаном
(или с Ираном) было выражено вполне четко: «В делах энергетиче-
ской политики дело идет об интересах, а не о морали» и «если в
газопровод “Набукко” не пойдет иранский газ, то Иран предложит
его русским и нам придется покупать его у них», – предупреждали
свое правительство австрийские эксперты [Seiser, S. 15].
По газопроводу «Набукко», в котором участвовали австрий-
ские и немецкие энергетические концерны, туркменский газ и газ с
Ближнего Востока должен был через Турцию, Болгарию, Румынию
и Венгрию поступать в Западную Европу. В то же время концерны
некоторых других европейских стран, в частности Италии и Фран-
ции, участвовали и в конкурирующем с «Набукко» российском га-
зопроводе «Южный поток», доставляющем газ в Европу через Бол-
гарию. Судьба «Набукко» была сложной не потому, что ЕС волно-
вали проблемы демократии в Туркменистане, а по экономическим
и организационным причинам – не было договоров по поставкам, не
было ясно, присоединится ли к туркменскому газу иранский и т.д.
Политика ФРГ в Центральной Азии
117
Принципы в европейской политике по отношению к Цен-
тральной Азии существовали отдельно от экономики и преимуще-
ственно для внутриевропейского употребления. Официально де-
мократия и права человека занимают первое место во всех страте-
гиях ЕС. В то же время политики-реалисты осознают, что демокра-
тия западного образца в странах данного региона может повлечь за
собой политическую легализацию исламистских движений, усугу-
бить межнациональную рознь и иные внутриполитические кон-
фликты, что она не обеспечит западным инвесторам такой ста-
бильности, которую может обеспечить умеренно-автократический
и дружественный Европе режим. Занимаясь экономическим освое-
нием центральноазиатского пространства, ЕС, разумеется, напо-
минает правительствам соответствующих стран о необходимости
демократизации, только делает он это, как говорится, без фанатиз-
ма. Политические же элиты, например в Казахстане или Узбеки-
стане, давно уже поняли, что экономическое сотрудничество с ев-
ропейцами развивается значительно лучше, если демократизатор-
ским неправительственным организациям, работающим в рамках
соответствующих программ Евросоюза, предоставляется некоторое
пространство для деятельности.
Суммы, инвестируемые ЕС в программы формирования «от-
ветственных правительств», впечатляют. Из 314 млн. евро, выде-
ленных в рамках DCI для Центральной Азии на срок 2007–2010 гг.,
на реализацию этих приоритетов было направлено 219,8 млн. евро
[Europäische Gemeinschaft…]. НПО, работающие со средствами Ев-
росоюза, проводят огромное количество образовательных семина-
ров и учебных программ. Данных по проверке на эффективность
этих мероприятий в открытом доступе пока нет. Однако уже сам
факт активной работы на демократизаторском поприще имеет
большое значение для европейских политиков-реалистов, заботя-
щихся об обеспечении ЕС нефтью и газом: оправдывая в глазах
общественности своих стран энергетическое сотрудничество с
«умеренными автократиями», «очень дефектными демократиями»
и прочими политическими экзотами, они ссылаются на ведущуюся
параллельно с этим сотрудничеством политическую и обществен-
но-политическую деятельность, направленную на преобразование
этих режимов в «ответственные правительства» и на меры по фор-
мированию в них «гражданских обществ».
С.В. Погорельская
118
В перспективе ЕС предпочел бы превратить центральноази-
атское пространство в энергетический тыл своей экономики, пре-
образовать центральноазиатские государства в стабильный буфер
между ЕС и такими странами, как Иран и Афганистан, но так, что-
бы не наделять эти буферные страны «соседским» статусом, обязы-
вающим ЕС к более тесному сотрудничеству и военной поддержке.
Успех европейских стратегий будет зависеть от того, насколько Ев-
росоюзу удастся выступить в качестве единого политического
субъекта, поскольку отдельные его члены не в силах конкуриро-
вать на равных с Россией, США или Китаем.
Германия в Центральной Азии
Политику Германии в Центральной Азии следует рассмат-
ривать в двух плоскостях. Во-первых, в рамках общих стратегий ЕС
для этого региона, причем роль Германии в разработке этих стра-
тегий все усиливается. И, во-вторых, Германия, в отличие от других
стран – членов ЕС, имеет свой, особый интерес в Центральной
Азии – защита и поддержка немецкоязычных меньшинств, прожи-
вающих на территории Киргизии, Узбекистана и Казахстана. Гер-
манский интерес в данном случае заключается в создании для не-
мецких меньшинств политически стабильных и экономически
приемлемых условий жизни в центральноазиатском регионе, с тем
чтобы не допустить как их ассимиляции, так и поголовной имми-
грации в Германию. Вопросы немецких меньшинств занимают
значительное место в двусторонних отношениях Германии с дан-
ными странами.
Роль Германии в политике ЕС по отношению
к странам Центральной Азии
В Афганистане, Турции, да и во всем арабском мире Герма-
ния в ХХ в. пользовалась репутацией «честной страны» без колони-
альных (а позже – неоколониальных) амбиций в противовес Вели-
кобритании и иным, соперничавшим в этих регионах европейским
державам. Эту репутацию немцы пронесли через обе мировые
войны. Даже в годы раздела Германии немцы пользовались в этих
странах традициями, наработанными германской политикой во
времена кайзеровского и Третьего рейха. Центральноазиатское
Политика ФРГ в Центральной Азии
119
пространство было территориально интегрировано в Россию, поз-
же в СССР. С высвобождением этого пространства Германия нача-
ла реализовывать свою проверенную в течение всего ХХ в. страте-
гию и в этих «новых независимых» государствах.
«Германию воспринимают здесь как честного маклера, пото-
му что у нее нет геостратегических интересов, только экономиче-
ские», – заявляет один из функционеров Общества технического
сотрудничества [Heine].
В рамках Евросоюза Германия постоянно выступала за более
тесные отношения со странами Центральной Азии. Так, в 2007 г.
Ангела Меркель утверждала, что для ЕС из геополитических сооб-
ражений было бы выгоднее наделить центральноазиатский регион
«соседским» статусом, несмотря на его реальное несоответствие тем
критериям, по которым отбирались кандидаты на «соседство»:
«Достаточно лишь глянуть на его географическое положение: тре-
угольник между Россией, Китаем и Евросоюзом, – говорила она. –
В стратегических интересах ЕС было бы назвать и этот регион со-
седским» [Die strategischen Ambitionen…]. Именно во время гер-
манского президентства в ЕС была принята новая, развернутая
Стратегия по Центральной Азии, причем Германия оказала опре-
деляющее воздействие на ее создание.
В рамках этой Стратегии Германия в 2008 г. начала т.н. «Бер-
линский процесс» с целью поддержки Центральной Азии в вопро-
сах управления водными ресурсами. Общество технического со-
трудничества по поручению МИДа разработало региональную
программу по менеджменту водных ресурсов в пяти центрально-
азиатских государствах и в сопредельном с ними Афганистане.
Центральноазиатские государства являются объектом евро-
пейской «помощи в развитии», предполагающей в числе прочего
программы поддержки экономического и социального развития,
помощи в сфере здравоохранения. В этой сфере Германия действу-
ет как в рамках европейских программ, так и на двустороннем
уровне. По сравнению с другими государствами ЕС она является
самым крупным «донором» в Центральной Азии, выделяя для это-
го региона ежегодно 50 млн. евро [Heine].
Германия – единственная из стран ЕС, имеющая посольства
во всех пяти странах Центральной Азии, поэтому для ЕС она иной
раз чисто технически выполняет посредническую роль. Экономи-
С.В. Погорельская
120
ческий потенциал региона Германия открыла для себя уже в нача-
ле 90-х годов, а к середине 90-х в Казахстане и Узбекистане начали
работать представительства Немецкой промышленно-торговой па-
латы. Экспорт Германии в эти страны приходится на продукцию
машиностроения, электротехники и химической промышленно-
сти. Импортируется преимущественно сырье.
Двусторонние отношения Германии особенно успешно раз-
виваются с Казахстаном, Узбекистаном и Киргизией. Подписаны
двусторонние соглашения как об экономическом сотрудничестве,
так и о партнерстве в научной, образовательной и культурной
сферах. С Казахстаном, кроме того, существует соглашение о тран-
зите в Афганистан. В Узбекистане работает немецкая военная база.
Германия – единственное государство ЕС, имеющее посоль-
ство в Киргизии, и поэтому является важнейшим партнером этой
страны в ЕС. Однако политическое сотрудничество не дополняется
успешным экономическим партнерством. Причиной этого герман-
ский МИД считает политическую нестабильность в Киргизии, не
способствующую инвестициям. В то же время эта страна получает
серьезную поддержку в рамках программ «помощи в развитии»,
причем как в рамках стратегий ЕС, так и на двустороннем уровне.
Например, в 2010 г., после беспорядков в Киргизии, германское
Федеральное министерство сотрудничества и развития выделило
Киргизии помощь в размере 37 млн. евро для восстановления и
реформ. С 1991 г. объем предоставленной помощи составляет
275 млн. евро. После США и Японии Германия – третий по вели-
чине донор Киргизии на двустороннем уровне. Кроме того, она
участвует в направленных на поддержку Киргизии программах
европейских и западных институтов [Auswärtiges Amt].
В Казахстане Германия – седьмой по значимости торговый
партнер, в 2009 г. объем торговли достиг 3,73 млрд. евро. Немецкий
экспорт составляют продукты машиностроения, химической про-
мышленности и электротехники, ввозится же преимущественно
нефть и сырье. В Казахстане представлено особенно много немец-
ких фирм (около 160), в том числе тяжеловесы немецкой экономи-
ки типа «Сименса», а более 1500 немецких предприятий поддер-
живают постоянные контакты с казахскими партнерами. В годы
недавнего всемирного экономического кризиса между Германией и
Казахстаном существовала некоторая напряженность в вопросах
Политика ФРГ в Центральной Азии
121
банковских кредитов (попавшие в трудную ситуацию казахские
банки поставили немецкий «Гермес Кредит» в сложное положе-
ние), однако к 2010 г. проблемы, по крайней мере на политическом
уровне, были улажены.
Политические отношения у Германии с Узбекистаном разви-
ваются более чем успешно. Сам Узбекистан считает Германию сво-
им важнейшим партнером в ЕС и заявляет, что берет с нее пример.
Около 50 немецких фирм имеют в Узбекистане свои представи-
тельства. В то же время в комментариях германского МИДа про-
сматривается недовольство инвестиционным климатом в стране, не
позволяющим развернуть экономическое сотрудничество в мас-
штабах, соответствующих взаимному политическому доверию.
В стране работают немецкие «организации-носители» в сфере
«помощи в развитии». В рамках европейской помощи немецкие
эксперты специализируются на поддержке здравоохранения. С
1992 г. доля ФРГ в «развивающей помощи» Узбекистану составила
300 млн. евро. Необычайно интенсивно развивается культурное
сотрудничество.
В Таджикистане Германия до 2001 г. была единственной стра-
ной ЕС с собственным посольством, лишь с началом борьбы с тер-
роризмом там открыли свои представительства Франция и Велико-
британия, а также ЕС. В рамках европейских программ в стране
работают немецкие эксперты организаций-носителей в сфере по-
литики развития – Общества технического сотрудничества, Немец-
кой службы развития, Центра международной миграции и разви-
тия. Немецкие эксперты тематически специализируются на вопро-
сах экономического развития и здравоохранения. Доля Германии в
помощи в развитии с 2002 г. и по сей день составила 123 млн. евро.
Туркменистан пока что не занимает значительного места в
немецкой внешнеэкономической политике (в списке торговых
партнеров он занимает 88-е место). Со сменой политического ре-
жима и изменением порядка инвестиций немецкие фирмы начали
«осваивать» страну – на 2010 г. в Туркменистане осуществлялось
104 проекта с участием немецких инвесторов.
Для обеспечения своих и европейских интересов на неофи-
циальном политическом уровне Германия уже в начале 90-х годов
открыла в центральноазиатском регионе представительства своих
политических фондов. Эти уникальные неправительственные ор-
С.В. Погорельская
122
ганизации, действующие во всех значимых для Германии странах,
известны своей способностью работать и представлять германские
интересы даже в самых немыслимых диктатурах1. Не случайно не-
мецкие лидеры называли свои политические фонды «действен-
нейшими и провереннейшими инструментами нашей внешней
политики» [Herzog].
Фонд Конрада Аденауэра, например, отправился в Цен-
тральную Азию уже к концу 1993 г. Партнерские организации, вы-
бранные им в Казахстане, Узбекистане и Киргизии, имели непо-
средственный доступ к правительственным структурам, а в Узбеки-
стане работой фонда заинтересовался президент Каримов. В на-
стоящее время работа Фонда Аденауэра в Центральной Азии ве-
дется из регионального бюро в Ташкенте. Один из важнейших
приоритетов – стимулировать центральноазиатские страны к ре-
гиональной экономической и политической кооперации. Кроме
того, в последние годы фонд проводит консалтинговые мероприя-
тия для партий демократической ориентации, сотрудничает с пар-
ламентариями, продолжает работу со структурами коммунального
самоуправления, поддерживает развитие средств массовой инфор-
мации, проводит мероприятия в рамках диалога религий и куль-
тур, интенсивно работает с молодежью. Фонд Фридриха Эберта
также располагает бюро в Узбекистане, из которого координирует
свою деятельность в странах центральноазиатского региона. Ос-
новными направлениями работы Фонда Эберта являются усиление
гражданского общества (плюрализм, демократия), образовательные
программы в сфере экономической политики, поддержка регио-
нальной кооперации [FES…].
Основная трудность работы политических фондов в цен-
тральноазиатском регионе та же, что и в других странах с анало-
гичной политической ситуацией. С одной стороны, фонды – в осо-
бенности два больших фонда солидных политических партий –
ценят уважение и доверие правящих структур центральноазиат-
ских государств. С другой стороны, они следуют приоритетам раз-
вития демократии и, следовательно, должны поддерживать стре-
мящиеся к демократии силы или по крайней мере найти партне-
1 Например, в Чили времен Пиночета или на Фиджи. Подробнее о герман-
ских политических фондах см.: [Погорельская].
Политика ФРГ в Центральной Азии
123
ров, которые, с одной стороны, в состоянии были бы оказать воз-
действие на ход трансформационного процесса, а с другой – не
находятся в такой оппозиции к правительственным структурам,
которая автоматически поставила бы сотрудничающие с ними
фонды в положение противников правящих режимов. Именно по-
этому фонды так охотно сотрудничают с молодыми политически-
ми элитами и поддерживают студентов.
В вопросах сотрудничества с центральноазиатскими режима-
ми официальная германская дипломатия и политические фонды
работали в тесном контакте. Политические фонды известны своей
тягой к «внешнеполитическим приключениям», однако их работа в
данном, стратегически важном для Германии регионе не противо-
речила официальным германским внешнеполитическим установ-
кам, более того, иной раз дополняла их и облегчала их реализацию.
Кроме политических фондов в Центральной Азии представ-
лены и другие германские неправительственные организации или
организации-носители, работающие в рамках германских и евро-
пейских стратегий. К их числу относятся Немецкая академическая
служба обмена, Общество технического сотрудничества, Немецкая
служба развития, Союз немецких народных школ, Институт Гёте.
Проекты, осуществляемые немецкими организациями-носителями
вне европейских программ, на двусторонней основе, координиру-
ются с соответствующими проектами ЕС и других европейских
стран во избежание пересечений.
В своей политике в Центральной Азии Германии, так же как
и ЕС, снова и снова приходится выбирать между реальными инте-
ресами и ценностями. Особенно интересно амбивалентное отно-
шение немцев к Узбекистану. Оно просматривается даже в ходе
анализа сообщений СМИ. Положительные описания Узбекистана
как сильной и стабильной страны региона с древней цивилизаци-
ей, высоким уровнем современной культуры, дружелюбным насе-
лением и с правительством, ориентированным не просто на Евро-
пу, а специально на Германию и желающим демократизироваться
и развиваться по немецкому образцу, соседствуют с возмущенными
статьями немецких правозащитников о нарушении режимом Ка-
римова элементарных прав и свобод. В одних статьях немецкие ав-
торы восторгаются идеальным развитием отношений, в других –
ужасаются тому, что эти отношения развиваются. В одних статьях –
С.В. Погорельская
124
радуются тому, что Германия – единственная европейская страна,
располагающая авиабазой в Узбекистане, и подчеркивают, что со-
хранить этот важный для Европы и НАТО военный объект она
смогла благодаря своей дипломатичности по отношению к властям
и тому уважению, которое эти власти к ней испытывают, в других –
огорчаются, что военную базу она предпочла ценностям. С одной
стороны, руководитель бюро одного из германских политических
фондов в своем сообщении германскому МИДу в 2004 г. указывает
на опасность использования узбекским «авторитарным режимом»
как германских политических фондов, так и других западных НПО
«в качестве фигового листа» для прикрытия своей антидемократи-
ческой сущности, с другой – радуется прямым контактам его фон-
да с узбекским правительством, защищает в этой «авторитарной
стране» докторскую диссертацию и гордится узбекской ученой
степенью не только в ходе своей последующей работы в Москве, но
даже и в первые годы по возвращении в Германию.
По сравнению с другими странами ЕС, действующими в ре-
гионе, Германия делает особенно рискованный «шпагат» между
интересами и ценностями, поэтому анализировать и сравнивать
сообщения немецких экспертов, политиков и правозащитников в
вопросах германской политики в Центральной Азии чрезвычайно
интересно.
В то же время Германия имеет реальную причину для особой
политики по отношению к данному региону, отличающую ее от
других стран ЕС. Речь идет о все еще проживающих на территории
Узбекистана, Казахстана и Киргизии немецких национальных
меньшинствах. Германия чувствует себя ответственной за их судьбу.
Особый интерес Германии в Центральной Азии:
немецкие национальные меньшинства
Важнейшей характеристикой германской внешней политики
в сопредельном с Германией пространстве на востоке и юго-востоке
Европы является забота о немецких национальных меньшинствах1.
1 Восточный вектор заботы о немецких меньшинствах обусловлен реа-
лиями времен «холодной войны». ФРГ, например, никогда не возражала против
ассимиляции немецкого населения западнее ее границ, например франкофониза-
ции немецкоязычных эльзасцев.
Политика ФРГ в Центральной Азии
125
В отличие от диаспор «зарубежных немцев» (немцев, в различные
времена добровольно эмигрировавших, как правило, за океан),
меньшинства издавна проживали в европейских странах, соседст-
вовавших с Германией. К немецким меньшинствам, судьбой кото-
рых Германия озабочена и которые она (по традиции Аденауэра)
обязана принять в случае, если условия их жизни станут неприем-
лемыми для сохранения немецкой идентичности, относят и так
называемых «российских немцев», причем не только живших на
территориях Прибалтики, но и сельских колонистов, въезжавших в
Россию при царском режиме, селившихся на юге страны и в По-
волжье и депортированных в глубь СССР в ходе Второй мировой
войны.
Символично, что проблемами этих меньшинств занимается
даже не столько МИД, сколько МВД и финансируемые им органи-
зации. Тем самым как бы подчеркивается, что забота об этнических
немцах, где бы они ни проживали, – внутриполитическое дело
германского государства.
В Центральной Азии живут как потомки немецких крестьян
Поволжья и иных депортированных лиц немецкой национальности,
так и изначально селившиеся на былых просторах Российской им-
перии немецкие колонисты. Например, на территории нынешней
Киргизии первые меннонитские поселения возникли еще в ХIХ в.
Вторая волна (на этот раз принудительного) переселения россий-
ских немцев в Киргизию пришлась на военные и послевоенные го-
ды. К началу 90-х годов в Киргизии проживало около 100 тыс. нем-
цев, в последние годы их осталось чуть больше 8 тыс.1: часть из них
выехала в Германию, другие – в Россию.
Самая мощная немецкая община существовала в Казахстане,
в большинстве она состояла из депортированных колонистов По-
волжья и их потомков. Даже после массового исхода немецкого на-
селения в 90-е годы (около 800 тыс.) в Казахстане, по переписи 2009 г.,
до сих пор проживает 178 400 граждан, относящих себя к этниче-
ским немцам.
В Узбекистане, стране, особо любимой официальной Герма-
нией, по данным последних лет, осталось всего лишь около 8 тыс.
этнических немцев.
1 Здесь и далее данные германского МИДа, см.: [Auswärtiges Amt].
С.В. Погорельская
126
В Таджикистане до развала СССР проживало около 39 тыс.
немцев – ныне их не осталось и тысячи.
Причина массового исхода немецкоязычных меньшинств из
Центральной Азии в 90-е годы не носила какого-то особого «анти-
немецкого» характера. Немецкое население «новых независимых»
центральноазиатских государств «всего лишь» разделило грустную
судьбу так называемого «русскоязычного» населения, людей евро-
пейской расы и европейской культуры, селившихся на этих терри-
ториях со времен их присоединения к Российской империи, и в
особенности в советские времена, в ходе создания «единого наро-
дохозяйственного комплекса». После развала СССР и стремитель-
ного возвращения центральноазиатских территорий в их естест-
венное социальное состояние европейское население оказалось в
котле бушующей межнациональной розни. В некоторых странах
региона «независимость» была отмечена кровавыми межплемен-
ными конфликтами и резней. Западные теоретики (Зб. Бжезин-
ский) в те годы прочили Центральной Азии «балканский путь», т.е.
путь гражданской войны. Избежать его удалось с установлением
авторитарных режимов. Коренное европейское население новых
«национальных государств» было лишено стабильности и перспек-
тив, подвергнуто культурной дискриминации со стороны местных
«элит». Начался его отток на европейские территории постсовет-
ского пространства. Ни Россия, ни иные славянские республики в
те годы не интересовались судьбой своих беженцев – Германия же,
напротив, приняла спасавшееся из Центральной Азии немецкоя-
зычное население по выгодному для них статусу «изгнанных» или
так называемых «поздних выселенцев»1.
К середине 90-х годов поток немецкоязычного населения
достиг апогея, затем начал уменьшаться. Следует отметить, что
1 Этот статус предполагал предоставление гражданства, признание
трудового стажа, выплату пенсий и так называемых «комендатурских» денег –
пособий за репрессии, которым было подвергнуто немецкое население в СССР в
военные и первые послевоенные годы. «Поздними» немецких переселенцев из пост-
советского пространства называли по сравнению с первой, самой мощной (после-
военной) волной немецких выселенцев из Польши и Чехословакии и с последующи-
ми переселенцами из некоторых стран Восточной Европы в годы противостоя-
ния блоков.
Политика ФРГ в Центральной Азии
127
центральноазиатские элиты, заинтересованные в хороших отно-
шениях с Германией, уже к середине 90-х годов уяснили для себя,
что демонстрировать свою новую национальную гордость они мо-
гут безответному русскому населению своих государств, но не нем-
цам, судьбой которых настойчиво и на официальном политиче-
ском уровне интересовалась Германия. Немецкие меньшинства
вновь смогли развивать свою идентичность, а казахский президент
Назарбаев как-то даже позвал уже выехавших в Германию немцев
назад в Казахстан, посулив работу и всяческие социальные блага.
Правда, откликнулись на этот призыв очень немногие.
На территории Центральной Азии с оставшимся в регионе
немецким населением по поручению Общества технического со-
трудничества (GTZ) работает Общество международного сотруд-
ничества (GIZ), кроме того, часть культурной работы осуществляет
Институт Гёте. Программы финансируются Федеральным мини-
стерством внутренних дел ФРГ и в меньшей части некоторыми
другими ведомствами. Во всех странах региона, в которых прожи-
вает немецкое население, ведутся программы по поддержке и со-
хранению немецкоязычности и культурной идентичности, под-
держке общественных инициатив и работы местных организаций
немецкого населения (например, регионального объединения
«Возрождение»), ведется также работа с детьми и молодежью, осу-
ществляются программы социальной поддержки (столовые для
нуждающихся при центрах немецкого меньшинства, служба ухода
за престарелыми и инвалидами)1. Например, в Казахстане GIZ ор-
ганизовало Немецкий социальный фонд, обеспечивающий нуж-
дающихся пожилых немцев необходимыми медицинскими услуга-
ми, снабжающий продуктами, обеспечивающий санаторное лече-
ние для ветеранов труда. Такой же фонд (Немецкий фонд гумани-
тарной помощи) работает в Киргизии. Впрочем, на страницах гер-
манского МИДа отмечается, что эти «расположенные в бывших
местах проживания немецких меньшинств пункты социальной
поддержки» используются не только немцами, но и местным насе-
лением. Неудивительно – немцев в политически нестабильной
Киргизии почти совсем не осталось, и они продолжают выезжать.
1 См. подробнее: [GTZ…].
С.В. Погорельская
128
Работа германских организаций-носителей по поддержке
немецкого населения в Центральной Азии осуществляется в тесном
сотрудничестве с посольствами ФРГ на местах, а также некоторыми
немецкими фирмами, имеющими свои представительства в регионе.
На странице германского МИДа с сожалением отмечается,
что, несмотря на интенсивную и целенаправленную работу по со-
хранению немецкой идентичности у остатков немецкого населе-
ния центральноазиатских стран, их ассимиляция кажется неизбеж-
ной: уж слишком много немецкого населения покинуло регион в
90-е годы. С исчезновением немецких общин, церквей и деревень
исчезает и фундамент, на котором зиждется немецкая идентич-
ность. Население либо покидает регион, либо ассимилируется, те-
ряя немецкий язык и культуру.
Заключение
Интерес Европы к центральноазиатскому региону носит дол-
говременный, стратегический характер, в его основе лежит как не-
обходимость долгосрочного обеспечения Европы сырьевыми ре-
сурсами, так и обеспечение ее безопасности. Политическая неста-
бильность в арабских странах – экспортерах нефти еще более убе-
ждает ЕС искать «подстраховку» в центральноазиатском простран-
стве. Даже если мечта ЕС создать из центральноазиатских госу-
дарств надежный буфер между Европой и нестабильным миром
слишком честолюбива, чтобы стать реальностью, ЕС в собственных
интересах и далее будет инвестировать средства для политической,
экономической и социальной стабилизации этого важного для него
пространства. Практика показывает, что ради политической ста-
бильности в регионе, необходимой для обеспечения благоприят-
ного инвестиционного климата, ЕС будет готов до известной сте-
пени «поступиться принципами» и простить центральноазиатским
государствам «дефектность» их демократий. Однако предпосылкой
этой толерантности является беспрепятственная работа соответст-
вующих европейских организаций (как НПО, так и организаций-
носителей) в рамках программ по демократизации и формирова-
нию гражданских обществ в центральноазиатских государствах. ЕС
готов простить режимам отступления от демократии, но он должен
доказать европейской общественности, что со своей стороны делает
Политика ФРГ в Центральной Азии
129
все необходимое, чтобы эти отступления преодолевались и чтобы
демократия когда-нибудь все же была бы построена.
Необходимо отметить, что ЕС по своему политическому весу
пока еще уступает главным игрокам на этом пространстве – Рос-
сии, США и Китаю. Чтобы подчеркнуть свое выгодное отличие от
этих держав, он пытается разыграть роль могущественной эконо-
мической силы, не имеющей территориальных претензий и заин-
тересованной исключительно во взаимовыгодном сотрудничестве.
В то же время ЕС старается не противопоставлять себя другим за-
интересованным силам. Залог европейского успеха в регионе – в
возможно более быстрой политической консолидации ЕС, в разра-
ботке действенных инструментов единой внешней политики.
В рамках европейских стратегий Германия идет уже прове-
ренным ею в ходе ее политики в арабском мире путем, изображая
себя «честным маклером» без геополитических амбиций. Ее поли-
тические позиции в регионе сильнее, чем у иных европейских го-
сударств, да и у самого ЕС. Она располагает дипломатическими
представительствами во всех странах региона. Кроме того, в регио-
не как в рамках европейских, так и германских программ работает
мощный штат немецких организаций, причем не только организа-
ций-носителей (будь то организации гуманитарной помощи, «по-
мощи в развитии» или же институты культурного и научного со-
трудничества), но и НПО, особенно действенными среди которых
являются политические фонды.
Особый интерес Германии к региону обусловлен не только
экономическими интересами, но и наличием в нем немецких на-
циональных меньшинств. Германия заинтересована в том, чтобы
прекратить отток немецкого населения из региона, обеспечить не-
мецкому населению Центральной Азии стабильность и открыть им
перспективы в странах их проживания. Причем, речь идет не о
«перегруженности» Германии этой группой иммигрантов (практи-
ка показывает, что «российские немцы», в отличие от других групп
мигрантов, быстро интегрируются в немецкое общество), а о
стремлении Германии сохранить очаги немецкой культуры в тех
местах, где традиционно проживали немецкие этнические мень-
шинства.
С.В. Погорельская
